Муза

Полотно не оставляет пустоты: каждый фрагмент — лабиринт, кирпичная кладка, чешуя, точки, полосы — свой узор, ни один не повторяет соседний, будто зрение, не умеющее остановиться, фиксирует всё сразу и превращает увиденное в орнамент. В центре — женское лицо, запрокинутое вверх, глаза прикрыты, рот приоткрыт: выдох, крик, пение. Тот момент, когда голос уже покинул тело, а слова ещё не оформились. Хищная птица замерла рядом, над её головой, — совсем близко, но не касаясь: такая птица издавна читается как образ стремления, острого зрения, различающего цель с недостижимой высоты, тяги к тому, что всегда чуть выше и чуть дальше. Муза здесь — та, к кому тянутся, оставаясь рядом, но не покоряясь до конца. У самого горла застыла голова ящера — древнего свидетеля, безмолвного среди этого вихря; птица тянется к небу, ящер держит землю, и оба выбрали именно её точкой равновесия. Волосы женщины сплетаются в чешую, а затем распускаются вниз спутанными алыми нитями — будто вся плотная ткань изображения соткана из одного и того же материала.